«Юрий Андропов» уходит из Санкт-Петербурга в сентябре — Ладога, Карелия и обратно, с Валаамом, Орешком и Мандрогами, а заход в Сортавалу появляется в программе вместо отменённого Коневца. Репортаж ведёт участница день за днём: до посадки она не может надышаться театрами и блокадной темой, на борту считает розетки в каюте и фотографирует подачи в ресторане. Ветка занимает 25 страниц, и по ходу рассказа к ней подключаются те, кто идёт по тем же местам на других теплоходах. Самое живое здесь — бытовые мелочи и погода, которая дважды переписала программу рейса (репортаж).
Блокадный день в Петербурге до посадки
Первые дни репортажа проходят на берегу: участница приезжает в город заранее, встречается с сыном, ходит в Михайловский театр на балет «Конёк-горбунок» и в Мариинский — там, к её удивлению, перед спектаклем не объявляли запрет на фотосъёмку, и капельдинеры замечаний не делали.
День начала блокады Ленинграда она посвящает памяти целиком. В ветке приводят цифры: 872 дня, около 150 000 выпущенных по городу снарядов, 1500 блокадных репродукторов, самый большой блокадный госпиталь на 1000 коек в Аничковом дворце. Она проходит по Невскому к мемориальным доскам и к памятнику «Блокадная полынья», описывает экспозицию «Блокадный Ленинград» в особняке Румянцева и замечает, что в музее в тот день было «безумное количество народа». Сильнее всего в ветке обсуждают экскурсию «Блокадный Ленинград» от бюро «Парус»: она заняла 4,5 часа, и после неё автор не могла даже сказать спасибо экскурсоводу Наталье Волненко (стр. 2).
Каюта и быт: шлюпочная палуба, «Нева» и сауна «в подвале»
Регистрация начинается в 12 часов, в 12:30 — обед, в 14:00 теплоход отправляется. Каюта у автора одноместная, на шлюпочной палубе, с открывающимся окном; в наличии узкий шкафчик, холодильник, зеркало, плед, свет над окном и в «предбаннике», ночник, бра над столом и кондиционер, полотенца два — большое и маленькое. Розеток две, над столом и в санузле, обе рабочие. Отдельно отмечено, что стол можно «нарастить» (стр. 3).
Из минусов быта — одноместные каюты есть только на шлюпочной палубе, и мимо открытых окон постоянно гуляют любопытные попутчики, приходится задёргивать шторку, хотя хочется смотреть на пейзажи. Ресторан называется «Нева», рядом с ним кулер с горячей и холодной водой и туалеты, на главной палубе есть гладильная комната, а «совсем в подвале» автор обнаружила сауну. На средней палубе висят картинки об истории речфлота, есть бар «Панорама», сувенирные киоски, станция зарядки для тех, кто забыл устройство дома, и шкаф с книжками и настольными играми.
Маршрут: Орешек, Мандроги и качка на Ладоге
Уже в первый вечер — стоянка у Шлиссельбурга и крепость «Орешек». Автор идёт туда «исключительно как в очень важное звено в обороне Ленинграда» и напоминает историю: крепость основана в 1323 году, почти 300 лет была важнейшим форпостом на севере, потом служила тюрьмой для политзаключённых, а в её дворе казнён Александр Ульянов. Ужин того дня в ветке разбирают не менее подробно: жаркое по-карельски названо вкусным, но мясо жилистым, а смородиновое парфе — «нежным, кисленьким» (стр. 4).
В годы войны гарнизон крепости держал оборону 498 дней, а колокольня Иоанновского собора с красным флагом выстояла до окончания обороны 18 января 1943 года (стр. 5).
Дальше — Мандроги и пикник вместо обеда на борту: шашлык, что-то вроде плова с грибами, морс и по два куска пирога, овощи, хлеб и соусы; чай и глинтвейн наливают бесплатно, а пиво, вино и водку — за отдельную денежку. Отдельная история — церковь святого пророка Елисея на другом берегу: паром ходит в 12, 14 и 16 часов, билет стоит 400 рублей, но паромщик отвёз автора вне расписания, и она ещё успела на поляну сказок Пушкина «Лукоморье» (стр. 8).
Потом идёт Свирь длиной 224 км, из Онежского озера в Ладожское, и шлюз, который в ветке называют «залипательным действом». На Ладоге начинает качать, и это одна из самых длинных тем переписки: участники вспоминают, как их укачивало на Рыбинском и Цимлянском водохранилищах и в шторм на Белом море, кто берёт драмину, а кто выбирает для круизов только июль, чтобы «не качало». Автор признаётся, что на всякий случай купила драмину, но пока не знает, пригодится ли (стр. 10).
Валаам: скиты своим ходом и 5000 за час
На Валааме весь день идёт дождь. Автор снова уклоняется от групповой экскурсии: прокат велосипедов есть только у причала Монастырской бухты, а обзорные поездки на гольфкарах и микроавтобусах отправляются только от Центральной усадьбы. В итоге она договаривается с частным водителем: часовая прогулка по острову обошлась ей в 5000 рублей, но позволила увидеть то, куда группы не возят, — и уже дома она признаётся, что скиты и одиночество в соборе открыли ей Валаам заново (стр. 13).
В рассказе перечислены часовни и скиты: Никольский, Всехсвятский (женщинам туда заходить нельзя — в ветке уточняют, что разрешено раз в году, в первое воскресенье после Троицы), Смоленский и Гефсиманский, а Владимирский скит, резиденцию Патриарха, показали только издалека: туда возят по благословению игумена. В монастырском магазине куплены большая форель горячего копчения и «Братский кофе». В ветке отмечают, что в тот день на острове были туристы с трёх теплоходов и двух «Метеоров» (стр. 14).
Коневец отменили — взамен Рускеала и Сортавала
Планы переписывает погода: капитан объявляет, что в Ладоге штормовое предупреждение и на Коневец теплоход не пойдёт, а вместо этого предлагает бесплатную поездку в Сортавалу. Ночь судно стоит на причале в Хийденсельге, обратно идёт другим маршрутом. В ветке сочувственно вспоминают чужие истории, когда теплоходы всё же выходили и на два дня застревали на острове, и объясняют, что причал Коневца построен без защиты от ветра — при «неправильном» ветре судно может просто впечатать в берег. В тот же вечер проходит капитанский ужин: бокал шампанского, тарталетка с икрой, жульен, салат, судак и форель с овощами и торт (стр. 15).
Компенсация оказывается содержательной. В Рускеале группы привозят в парк за час до открытия и разделяют на потоки, поэтому толпы нет: Мраморный каньон в тумане, Итальянский карьер, заброшенный мраморно-известковый завод, где последнюю печь остановили в 1995 году; затем — пороги Ахвенкоски, знакомые всем по фильму «А зори здесь тихие». В Сортавале город автора не впечатлил, зато понравился музей частной коллекции Кронида Гоголева с резьбой по дереву и часами на втором этаже: «вот только ради этого и стоило ехать». До Рускеалы ехали около 50 минут, до Сортавалы — 30–40 (стр. 17).
Сюрпризом за отменённый Коневец стала экскурсия в рулевую рубку для всех кают — обычно на мостик пускают по записи, и в предыдущие круизы автора туда не водили. Провёл её капитан: участница запомнила, что в примерно такой же рейс берут 270 тонн топлива и 220 тонн питьевой воды, что на судне есть мусоросжигающая установка и три пульта управления — центральный и два дублирующих по краям, боковые используют при прохождении шлюзов (стр. 19).
Питание и сервис: стол №13 и ложка дёгтя
Столы в ресторане на шесть человек, есть и на четверых, а у автора тринадцатый — «любимое число». Подачи она разбирает почти в каждом сообщении: пожарская котлета хороша, «Наполеон» она чуть не съела вместе с тарелкой, а пюре на тарелке выложено завитушками — в ветке гадают, что давили его с двух шприцов. Там же был тематический русский ужин, где гостей встречали хлебом-солью, а после капитанского ужина автор перечисляет: бокал шампанского, жульен, салат, судак и форель с овощами.
Есть и жалоба. Достав из-под кровати чемодан, автор обнаружила, что та его часть, которая лежала на полу, густо заляпана сгнившей вишней от предыдущего жильца, — значит, под кроватью не убирали. В ветке посоветовали показать фото хотя бы на ресепшене и написать напрямую, и участница отправила обращение в обратную связь Водохода, указав номер каюты. Общий фон при этом скорее положительный: в отзыве отмечено, что на теплоходе очень чисто и персонал целыми днями моет и метёт (стр. 21).
Что ещё обсуждали в ветке
Больше всего спорят об акциях. По словам участников, у Водохода есть «2-е место в подарок», а в этом году добавилась акция «Соло-путешественник»: едешь в двухместной каюте, но платишь только за одно место. Такие предложения появляются весной и осенью и «уходят за минуты», поэтому их советуют ловить на сайте. В финале репортажа автор, найдя в октябрьском графике «дырку» в пять дней, уже присматривает двухместную каюту на одного за 30 тысяч рублей на четыре дня релакса — правда, двухъярусную (стр. 24).
Вторая тема — публика на борту. Концерт и «Осенние чтения» в баре описаны с юмором: танцующие женщины в декольте и серебряных босоножках вызвали у автора ощущение «ярмарки невест», и пара женщин с мужьями ушли почти сразу. Другие участники вступились за танцующих и посоветовали не смеяться над чужим весельем, а автор уточнила, что неловкость вызвали вовсе не бабушки. Здесь же — рассказы об отмене круиза у «Мостурфлота» без предупреждения, о подаренной за прочитанное стихотворение водоходовской футболке, которую не удалось обменять (в наличии был только XXL), и о неожиданных встречах: на порогах Ахвенкоски одну из участниц окликнула другая читательница репортажа, а на вокзале её разыскал форумчанин (стр. 20).